Многие практикующие врачи отмечают высокий уровень подготовки студентов-медиков ХГУ. И это не удивительно, так как в профессорско-преподавательском составе медицинского института сегодня доктора и кандидаты наук, а по узким специальностям привлекаются для преподавания и ведущие специалисты-практики региона. В России в текущем году приняты важные изменения законодательства, меняющие подходы к подготовке медицинских кадров. Например, бюджетная ординатура стала целевой, а для молодых специалистов введена система наставничества.
На что нацелены эти изменения корреспондент 19rusinfo.ru узнал у профессора по кафедре внутренних болезней ХГУ, доктора медицинских наук, врача Ольгой Штыгашевой. Имея огромный опыт работы в практической медицине, преподавательской и административной деятельности, являясь совместно с ректором Валентином Анатольевичем Кузьминым организатором и создателем в составе ХГУ медико-психолого-социального института (ныне медицинского), она поделилась мнением о переменах, которые принесут пользу, как молодым специалистам, так и пациентам.
– Ольга Владимировна, в Хакасии вот уже 20 лет готовят врачей. Расскажите, изменились ли принципиально за эти годы подходы к обучению молодых специалистов?
– Да, действительно, 20 лет назад впервые в нашем университете началась подготовка специалистов с высшим медицинским образованием. Врачей, иными словами. И когда в июне 1994 года председатель правительства Виктор Степанович Черномырдин подписал постановление о создании Хакасского государственного университета в Абакане, я была очень рада, что он будет университетским городом.
Конечно, не предполагала, что подготовка к открытию специальности «Лечебное дело» будет моим личным вызовом. В 2002 году я стала работать одновременно врачом и директором впервые созданного медико-психолого-социального института. По сути, моей главной задачей было создание условий в виде квалифицированных кадров, специального оборудования, тренажеров, учебников, программ, клинических баз и много ещё всего.
В 2012 году состоялся первый выпуск врачей, а в 2011 году мы начали подготовку по программам высшей квалификации – интернатура, ординатура и аспирантура по медицинским специальностям. Сначала у нас было 15 программ интернатуры и 10 ординатуры. Сейчас осталось 4 программы по ординатуре. Интернатура же с 2017 года ушла в прошлое, согласно закону об образовании. Изменения, конечно, происходят, но они не касаются глобальных вещей…
Но самое главное, что не уходит и остаётся базовым, это умение студента работать с пациентами. И в этом смысле мы всё ещё остаёмся тем университетом, где работают с пациентами, и работают много.
К нам в ординатуру поступают ребята из разных вузов – и московских, и Санкт-Петербургской военно-медицинской академии, из Иркутска, Томска, Новосибирска, Красноярска. И когда мы приступаем к реальной клинической практике, они говорят, что в основном решали клинические задачи, больных смотрели в целом. А наши студенты, начиная с третьего курса, а иногда и со второго, даже в рамках пропедевтики внутренних болезней, получают пациентов, безусловно, с их согласия, на курацию. И так происходит до 6 курса.
Остаётся неизменной возможность научиться работать с пациентом, беседовать с ним, собирать необходимые данные, осматривать его. Конечно, есть тренажёры, но живой контакт невозможно заменить. Мы вбираем лучшие практики, более доступные, уходит что-то громоздкое, но работа с человеком остаётся главной.
– Мы видим большие усилия Хакасии, федерального центра по сохранению кадрового потенциала в регионах. В частности, активно реализуются программы целевого обучения, а с этого года практически вся бюджетная ординатура стала целевой. Поможет ли это, на ваш взгляд, сохранить кадры в регионах?
– Целевая ординатура не связана с закреплением специалистов в регионах. Закрепляют студентов, которые оканчивают вуз, аккредитуются и начинают работать участковыми терапевтами. Им не требуется кроме аккредитации больше ничего. Ординатура – это высший уровень образования, как аспирантура, и она требуется не всем. Я поддерживаю целевую подготовку в ординатуре в текущее время, это важное решение.
В ординатуру поступают для того, чтобы расширить возможности своих профессиональных качеств, то есть получить узкую специализацию или претендовать на более высокую должность, например, стать заведующим отделением. И конечно, государство должно определять, каких ему нужно ординаторов и зачем. Это очень дорогая подготовка, она подразумевает привлечение колоссального кадрового потенциала, участие клинических учреждений, доступ к образовательному ресурсу.
Повторюсь, врач – это очень дорогая специальность и одна из самых распространённых, как учителя и инженеры. Врачи востребованы в обществе, ему нужны клиницисты. В стране больше 20 лет ведётся учёт трудоустройства, анализ работы по специальности. Видимо, эти цифры показали, что, наверное, мы в пустоту готовим кадры, они не отвечают нашим чаяниям, поэтому я за произошедшие изменения.
– В текущем году ввели систему обязательного наставничества для молодых врачей. Как это будет работать на практике, и как вы относитесь к этому нововведению? Верная ли, на ваш взгляд, выбрана траектория, и какой ожидается эффект?
– Институт наставничества в России стал обязательным в сфере здравоохранения для специалистов, получивших медицинское образование с 1 марта 2026 года. Закон распространяется на получивших образование по основной профессиональной образовательной программе по медицинской специальности, включённой в приказ Минздрава РФ № 166н от 5.03.2026, впервые прошедших первичную или первичную специализированную аккредитацию после 1 марта 2026 года. Соблюдение всех трёх условий одновременно – приказ, аккредитация, дата завершения образования – является обязательным.
Несколько лет существовало два параллельных института – периодическая аккредитация и аттестация на повышение категории. С этого года дублирование устранено – можно выбирать периодическую аккредитацию или получать категорию, потому что нужен один и тот же пакет документов. Категорию присваивает комиссия регионального Минздрава, а аккредитация, например, по терапии, проходит в другом уполномоченном органе.
Период наставничества длится для врачей не более трёх лет, а для средних медработников – от одного до двух лет. Важный вопрос – требуется ли согласие? Да, письменное согласие наставника требуется, принуждение к выполнению этой функции недопустимо. Но для наставляемого нет процедуры письменного согласия или нормативного права отказа от уже применяемого режима. Если период наставничества не пройден или пройден не полностью, придётся повторно проходить первичную или первичную специализированную аккредитацию вместо периодической, и с последующим продолжением наставничества. Это условия допуска к профессии.
– Целевое обучение и наставничество – это не равно распределение, которое практиковалось раньше?
– Не равно. Во-первых, во всех случаях сам человек обращается за целевым договором, говорит, что хочет гарантированное место работы, хочет вернуться в свой район или город. Причём говорю это без иронии. Я никуда, кроме Абакана, не хотела уезжать. Во-вторых, он обучается на бюджетном месте и получает доплату к стипендии. И, наконец, у него есть право отказаться от этого договора и вернуть деньги.
По ординатуре, мне кажется, это полный нонсенс, если взрослый человек, уже врач, инициировал целевое обучение, а потом раздумал. Это говорит о том, что он не умеет принимать взвешенные решения или его цели были скрыты от заказчиков.
– Нельзя сказать, что отказы имеют массовый характер?
– Нет, конечно, это не массовое явление.
…
Сейчас начался адаптационный период, изменения только вступили в силу. В июле молодые специалисты сдали государственные экзамены, прошли аккредитацию. Конечно же, самая большая трудность в осуществлении наставничества сейчас для главных врачей, которые должны назначить наставников, найти стимулирующие выплаты. А для самого наставляемого государство уже всё гарантировало.
У меня есть друг, Геннадий Николаевич Стрижаков, он онколог, и его путь в медицину очень интересен. Когда он думал, кем стать за год до окончания школы, его мама – учитель – попросила знакомого врача, чтобы сын поприсутствовал на операции. Происходящее его просто заворожило. Люди в операционной понимали друг друга почти без слов, появилось желание быть среди них. Он стал великолепным хирургом и онкологом, работает в Абакане уже 40 лет, начиная с интернатуры.
В медицине важен безусловный профессионализм. Многие мои коллеги, очень квалифицированные специалисты, подрабатывают в частных медицинских учреждениях, но никто не уходит, потому что профессионализм формируется не 2 или 3 года. Возможность постоянно общаться с другими квалифицированными врачами в рамках консилиума, консультации, ежедневной работы, она делает тебя гораздо умнее.
– Исходя из всего вами сказанного, можно сделать вывод, что все произошедшие изменения в подготовке медицинских кадров не так уж страшны, как их представляют некоторые студенты и выпускники медвузов?
– Наше государство остаётся высоко социальным. Периодически я посещаю научные мероприятия, в Баку, где в последние годы была на Международном конгрессе гастроэнтерологов и онкологов, меня поразил один факт. Я спросила, как у вас с прививками? Мне ответили они все платные. А какая помощь оказывается бесплатно? Ответ – вся медицина платная. А у нас люди бесплатно ставить прививки не хотят.
Когда-то нам открыли глаза наши бывшие пациенты с сахарным диабетом, которые переехали жить в Германию в начале 2000-х годов. Они, регулярно приезжая в Россию, признались что так, как здесь врачи с ними занимались, дозы лекарств подбирали, уговаривали диету соблюдать, выслушивали – в новом отечестве не бывает. Сахарный диабет там – твоя проблема. Соблюдать диету, считать калории, дозы инсулина, если его получаешь, должен сам пациент. У нас всё это есть, но мы не ценим.
С полным текстом интервью можно ознакомиться здесь.
