Сегодня, 25 мая, профессиональный праздник всех, чья работа связана с текстами, грамотностью и сохранением культурного наследия. В газете «Абакан» вышло интервью с доцентом Хакасского госуниверситета, кандидатом филологических наук Еленой Грищевой.
В беседе с корреспондентом Марией Шармаевой она рассказала о новой стилистической реальности, а также о том, как сегодня меняется отношение к языку, почему быть грамотным по-прежнему важно и что особенно ценно понять о слове тем, кто только начинает свой путь в филологии.
Нейросетям не под силу
– Елена Сергеевна, сегодня, когда автокорректоры и нейросети всё чаще берут на себя заботу о грамотности, невольно задумываешься, а не становится ли само это понятие чем-то второстепенным? Изменилась ли, на ваш взгляд, роль грамотности в эпоху таких «помощников»?
– Грамотность – это не абстрактное понятие: от эпохи она не зависит, ее роль определяет человек. Он либо грамотный, либо невежда. Однажды мой студент на занятии, посвященном орфоэпическим нормам языка, скептически заметил: «Какая разница, как произносить – «звонит» или «звонит»? Вы же понимаете, о чем речь». Есть разница, ведь то, как мы говорим, это и есть мы сами: наши мысли, поступки, ценности, мировоззрение. Лев Толстой прав: «Неясность слова есть первый признак неясности мысли». Как часто бывает: стоя в очереди к кассе, видишь приятного, модно одетого молодого человека, а он вдруг говорит: «Салат из свеклы я положил».
Автокорректоры и нейросети часто просто не способны адекватно определить правильное написание слов и расставить знаки препинания. Язык – это не формула, он живёт в речи, а потому есть множество слов, которые в разных контекстах ведут себя по-разному: «букеты изысканны» и «ресурсы изысканы» – разный смысл, разные части речи, разная орфография. Программы для формальной проверки правописания могут этого просто «не видеть». Я и мои коллеги в связи с этим любим давать студентам такие задания по орфографии и пунктуации, которые, если использовать автокорректоры, можно просто выполнить неправильно, а потому надо самому думать и многое знать. Любому преподавателю приходится постоянно работать с разношерстной аудиторией: школьники, студенты, взрослые, проходящие курсы повышения квалификации. Я с удовольствием отмечаю, что людей, которые хотят знать и понимать язык, его природу и «поведение», немало. Уверена, что быть грамотным приятно.
Модно – не всегда целесообразно
– Какое языковое явление последних лет вас больше всего удивило или заинтересовало? Например, новый сленг, мемная фраза (короткое выражение, которое быстро распространяется в интернете, часто в контексте юмора, иронии или реакции на определённые ситуации. – Прим. ред.) или необычный синтаксис.
– Язык – живой организм, мобильно реагирующий на все моменты нашей жизни. Новых явлений в языке и речи множество, что-то кажется мне чужеродным, порой вредоносным, что-то с удовольствием принимаю. Так, всегда положительно относилась к сленгу: это ведь живое, эмоциональное, настоящее. Как ни странно, при общении со студентами порой ловлю словечки для своей «взрослой» речевой копилки. Конечно, чрезмерное и неуместное употребление сленгизмов не одобряю, как и любой русовед.
В наше время очень помогает передать эмоции эмодзи (графический язык для передачи эмоций, когда вместо слов используются картинки. – Прим ред.), активно использую их в частной переписке (не вместо фраз, конечно, а в качестве дополнения к ним). А вот трансформацию орфографии не приветствую. Вдвойне нелепо для меня написания типа «спс» вместо «спасибо», «пжлст» вместо «пожалуйста», «крч» вместо «короче» и подобные им выглядят в переписке с грамотными, образованными взрослыми людьми (это всё равно, что сказать «ихний» или «ложить»). Просто не понимаю. Как, впрочем, не приветствую нецелесообразных, на мой взгляд, но модных сейчас иностранных слов вроде «треш» (нечто шокирующее), «кринж» (стыд за кого-то), «вайб» (настроение), «чилить» (отдыхать)… Конечно, прав Белинский, считая, что главный хранитель чистоты языка – его «собственный дух, гений», и слова, которые чужды, излишни, не могут укорениться и со временем исчезнут. Поживем – увидим, как говорится.
Любопытным считаю такое относительно новое коммуникативное явление, новый формат цифрового общения, как утренние открытки («С добрым утром!»). Для множества людей это уже как привычный глоток кофе. Понятно, что у данного вида взаимодействия есть положительные функции: показать, что ты помнишь о человеке, подбодрить, сформировать аффирмацию на день и так далее, но на мой взгляд, гораздо ценнее настоящее внимание, когда человек искренне интересуется делами и настроением другого, его переживаниями и мыслями. Уверена, что гораздо важнее для любого из нас вместо утренней открытки или стандартной безадресной «поздравлялки» искренние слова внимания и добрые пожелания.
– В наше время границы между стилями речи неумолимо размываются: в новостях появляются разговорные конструкции, в литературе – интернет-сленг. Как вы учите студентов ориентироваться в этой новой стилистической реальности?
– Языковая норма, как известно, обладает свойствами динамичности и вариативности. Очевидно, что язык подстраивается под социальные сдвиги, культурные тренды… Многие лингвисты справедливо утверждают, что грамотная речь – это не следование жестким правилам, а творческий процесс. Кажется, Л.В. Щерба говорил о том, что только безупречно владеющий нормами носитель языка может позволить себе словесную игру, соскальзывание, деформацию с целью привлечения внимания, выражения эмоций и создания образа. «Сломать» правило может только тот, кто знает стандарт и мастерски владеет им. Новая стилистическая реальность такова, что существует свобода речевого воплощения: разрешено всё или по крайней мере многое. Наверное, я консерватор: мне не нравится стиль новостных утренних программ, когда ведущие, словно дома за чашкой чая, позволяют себе вольности в кадре, подшучивают друг над другом, беседуют ни о чем, имитируя неформальное общение со зрителем. Мне это не близко.
Как мы учим студентов ориентироваться в новой языковой реальности? Да точно так же, как и двадцать лет назад, используя принцип «понимание – знание – применение – результат». Активные процессы в языке были в любую эпоху. Учим, отталкиваясь от стандарта и нормы. Грубое и неуместное нарушение правил – речевая ошибка, коммуникативный провал – имеет одно объяснение – лень и невежество. Если говорить о процессах конвергенции функциональных стилей и жанров языка и речи, следует признать, что они налицо: да, в публицистику, как ни в какой другой стиль, активно проникают «чужие» для него элементы, а потому филологи давно замечают, что современный публицистический стиль уже близок к языку художественной литературы, который по природе своей неоднороден. Это факт, данность. Научить умению видеть границу между ошибкой и приёмом может понимание функциональной оправданности того или иного явления, его коммуникативной ценности. Даже не знаток языка способен отличить хорошее владение речью от плохого.
Не знать правила – стыдно
– Если бы вы могли дать один главный совет нынешним студентам-филологам – не про правила, а про отношение к языку, каким бы он был? Что, на ваш взгляд, особенно важно понять об этом сегодня?
– Речь – зеркало человека, вот это и нужно понять. Как говорил А.Н. Толстой: «Обращаться с языком кое-как значит и мыслить кое-как: приблизительно, неточно, неверно». Своим ученикам и студентам всегда говорю только одно: кем бы вы ни стали – юристами, врачами, инженерами, – вы носители языка, а потому обязаны быть грамотными. Ясно, чисто и правильно излагать мысли, грамотно писать. Не знать правила – стыдно. Никогда не понимала тех, кто ратует за реформы орфографии, облегчение школьной программы, упрощение языковых норм. Если ты чего-то не понимаешь, не способен запомнить и выполнить, нужно работать над собой, а не ругать умные книги. Язык нужно уважать, знать и чувствовать.
Любой вуз – открытая коммуникативная площадка. К нам в институт для бесед со студентами часто приходят политики, представители силовых структур, общественные деятели. Своих студентов я учу не только вежливо и активно слушать, но и уметь анализировать коммуникативное поведение приходящих к нам ораторов: как устанавливают контакт, что и как говорят, владеют ли предметом и логикой изложения. То есть на примерах конкретных публичных личностей мы учимся отличать эффективную речь от коммуникативно незрелой.
– Елена Сергеевна, последний вопрос – с изюминкой: если бы у вас был шанс провести час с любым писателем или филологом минувших веков, кто бы оказался вашим собеседником? И что вы бы обсудили в первую очередь – давний спор, загадку текста или что-то совсем неожиданное?
– Вопрос крайне непростой. Сразу множество мыслей: а смогу ли, а доросла ли я до общения с известными на весь мир писателями и филологами? Почему-то мне близки поэты-шестидесятники – Е. Евтушенко, Р. Рождественский, А. Вознесенский… Наверное, спросила бы кого-то из них, как, «из какого сора растут стихи», применяли бы они сегодня нейросети для создания своих творений, что они думают о современных читателях и современных людях, о будущем нашей страны.
